К ИСТОРИИ КАСЛИНСКОГО ЧУГУННОГО ПАВИЛЬОНА

Воспоминания реставратора о переносе памятника и эпизодах его реставрации 1986 года.

Еще в Париже один американский предприниматель-миллионер захотел купить это чугунное чудо со всеми изделиями и скульптурой «Россия» Н. Лаврецкого. Цена якобы была назначена в один миллион долларов, но управляющий заводами П. М. Карпинский заявил: «Россия не продается».

И вот позади Париж, уже Урал, вот родной завод, радость возвращения с наградой, а виновник торжества был свален в упаковке и без нее в углу заводского двора. В Каслях его просто негде было поставить, да и забыли про него. Время шло. Многое менялось как в стране, так и на заводе. Чугунные узорные детали и фантастические элементы ржавели, их никто не охранял, и постепенно каслинцы стали растаскивать павильон по частям.

Отдельные энтузиасты, патриоты завода, старые мастера сумели сохранить большую часть деталей павильона от полного уничтожения, от переплавки на сковородки, печные дверцы и утюги.

В тридцатые годы прошлого века, когда «каслинские останки» перевезли в Свердловский краеведческий музей, было установлено, что более трети чугунных литых деталей утрачено. Чтобы их восстановить, нужно просто отлить новые. Не было средств, не было деревянных моделей, да, видимо, не было особого желания восстанавливать пышную аристократическую красоту в эпоху геометрики и брутализма, конструктивистской эстетики. Поэтому литой куче металла пришлось пролежать еще до 1936 года во дворе Свердловского областного музея.

В 1936 году была открыта Свердловская картинная галерея на улице Вайнера, 11, в освободившемся здании, построенном в 1914 году по проекту К. Т. Бабыкина. Естественное желание музейщиков – сразу же восстановить экспонат – не увенчалось успехом. Пока суть да дело, пока совещались и рассуждали, для нашей страны настал тяжкий период – Великая Отечественная война. Картинная галерея внесла свою лепту в эти грозные годы. В ее залах до конца войны хранились сокровища искусств из Государственного Эрмитажа. Каслинскому павильону опять пришлось ждать в разобранном виде. Только в 1957 году началась первая серьезная реставрация этого памятника искусства. Бригада опытных мастеров из Каслей взялась восстановить павильон по старым фотографиям и рисункам, а то и просто по наитию. Бригаду возглавлял потомственный мастер С. М. Гилёв. Целый год трудились специалисты в условиях послевоенных материальных трудностей, и всё же 3 мая 1958 года состоялось торжественное открытие чугунного павильона, который разместился на первом этаже Свердловской картинной галереи.

Вокруг него и внутри, как тогда в Париже, были выставлены чугунные художественные изделия – это кабинетные статуэтки, шкатулки, тарелки, подсвечники, медали, литые цепи и многое другое. Слева перед входом была установлена «Россия» – скульптура Н. Лаврецкого, возле павильона расставлена садово-парковая мебель из каслинского чугуна.

Основные размеры павильона примерно 5×5×5 метров. А высота зала первого этажа галереи была менее пяти метров, потому реставраторам 1957–58 годов, скрепя сердце, пришлось вырезать автогеном два куска ажурных наверший по бокам, на которых был сделан художественной вязью текст. По этой же причине не были восстановлены два штандарта с гирляндой и эмблемой завода.

Но так или иначе первая реставрация, а точнее возрождение павильона – состоялась. В этом помещении и в таком виде он находился до 1986 года.

Зимой 1986 года началась его реставрация с переездом в другое здание. Автор этих строк был участником маленькой бригады, осуществившей за четыре с половиной месяца этот переезд.

В 1984–86 годах началась полная реконструкция и капитальная перестройка самого старого каменного здания Екатеринбурга, которое было построено в 1749 году как госпиталь и заводская лаборатория. Проект реконструкции осуществил талантливый архитектор С. И. Луканин. Он, зная, что перестроенное здание будет использовано для художественного музея, предусмотрел всё для удобства размещения экспонатов и их осмотра. Но главное – сразу же в процессе проектирования было предусмотрено место для размещения самого крупногабаритного, объемного экспоната – каслинского чугунного павильона. Место для него было выбрано в центре огромного зала на высоком бетонно-гранитном подиуме.

Об этом огромном зале стоит сказать подробнее. Ранее здесь был просто открытый двор, окруженный с четырех сторон каменными одно- и двухэтажными корпусами, которые перестраивались и в XIX веке, и в 30–40-х годах XX века. В разное время там была богадельня с внутренней Николаевской церковью, и аптека, и склад, и еще много разных заведений. В советское время – была вечерняя школа, какие-то конторы и даже отдел культуры города. Внутренний двор в свое время был захламлен и имел неприглядный вид. Это было то место, где сейчас центральный крытый зал, в центре которого на каменной подушке так торжественно и элегантно возвышается шедевр искусства, гордость музея, гордость Урала и всей России – каслинский чугунный павильон.

Автор проекта решил проблему перестройки двора в зал оригинально и талантливо. П-образное строение перекрыто от одного крыла до другого стальными фермами, опирающимися на специальные металлические опоры по периметру. Сверху на этих фермах была укреплена кровля, а под ней ленточные окна, дающие верхний свет в зал. Фермы изнутри не были скрыты, что выявляло конструктивную идею строения. Многие посетители сетуют, что нет потолка и что вид этого перекрытия отождествляется с заводским цехом. Идея здесь, видимо, такова, конструктивная открытость зала напоминала классические придворцовые дворы курдонёров, с их строгостью, логикой, целесообразностью и порядком. Всё внимание в этом новом помещении должно быть направлено в центр, где будет установлен каслинский павильон.

Восточный четвертый корпус был снесен, и вместо него было сделано панорамное окно во всю ширину зала-двора. На этом фасаде был сделан главный вход в музей, а перед подъемом в зал устроено фойе и гардероб.

Итак, здание для нового музея готово, монолитный подиум есть, и директор картинной галереи Ю. Н. Тимофеев готовится к переезду… Но вот проблема, как перенести этот ценный и очень тяжелый экспонат, как его воссоздать на новом месте, в новом здании – этого никто не знал.

Было много разных предложений, некоторые совсем абсурдные и нелепые в своем исполнении. Например: предложили разрезать павильон на четыре блока, перевезти, а там вновь соединить. Был вариант разобрать всю стену здания на ул. Вайнера (кстати, хорошо сохранившийся образец рациональной архитектуры модерна начала XX века). В январе 1986 г. я случайно встретил Ю. Н. Тимофеева. Ранее мы работали вместе в Областном управлении культуры. Он – начальник, я – научный консультант ВООПИК. Поговорили о разных вопросах, и в конце он сказал, что у него сейчас только одна проблема: перенос каслинского чугунного павильона, всего-то на несколько кварталов вниз по улице Малышева, но кто и как это сделает – сплошной вопрос, дальше обсуждений дело не двигается. И вдруг без всяких обиняков Тимофеев предложил: «Валерий, берись, я знаю, ведь ты имеешь опыт реставрации бытового художественного металла, и в Строгановской аспирантуре учишься». Я опешил и даже не понял, шутит он или всерьез. Не дав опомниться, он взял меня за руку и завел в картинную галерею, прямо внутрь этого чугунного павильона. Поднял красный бархат драпировки и сказал: «Смотри, вот его суть, вот его конструкция».

Я посмотрел, подумал и вдруг впервые понял, что это не монолит и даже не сложная система крепежа деталей, а море литых пластин и рельефов (потом посчитали – 3600 деталей), укрепленных шурупами на деревянном каркасе. Каркас изнутри был обшит самыми разными досками (иногда б/у), а доски скрывала красная бархатная драпировка. На кронштейнах и выступах были установлены экспонаты мелкой пластики, литые цепи и медали. «Ну что, берись, ищи помощников, собирай бригаду – и за дело! Только думай не более 24 часов. Завтра можно начинать».

Первым делом я позвонил брату Юрию Петровичу, преподавателю художественного училища, краеведу, который, я считал, умеет всё. Позвонил А. Никифорову, кудеснику и виртуозу металлообработки. Мы собрались, обговорили всё и, хотя плата была обещана, мягко говоря, умеренная, решили – ДА. Уже утром следующего дня мы были в музее, прихватив свой простой инструмент. Пока в кабинете очередной раз заседала комиссия по переносу памятника, Никифоров попробовал демонтировать невысокий барьер с рыбами перед главным входом. Спускаясь комиссия была удивлена, но, увидев результат нашего рвения, перестала дебатировать и сомневаться. И работа по демонтажу каслинского павильона началась.

Нами были построены леса, лестницы, подмостки и с верхнего яруса мы стали снимать детали, которые были размером от спичечного коробка до 1/2 роста человека. В нашу бригаду был включен молодой сотрудник – свежеиспеченный искусствовед, выпускник Уральского государственного университета – Олег Губкин. В этом составе мы работали до самого конца реставрации. Все демонтированные детали нумеровали, записывали в специальную книгу, сделали графическую схему демонтажа. Некоторые узлы фотографировали. Все детали снимали очень аккуратно, я бы сказал, нежно, как младенца, и упаковывали в специальные ящики. Разобрали деревянные конструкции, состоящие из столбов, балок, стальных тяг и уголков. Все шурупы, а их было более ведра, болты и даже гвозди тоже взяли с собой. Для реставрации на новом месте могут пригодиться! Итак, «Дом переехал»! Все детали разложили на обширном полу нового места жительства павильона и стали думать. Достали все свои записи, рисунки, схемы и на подиуме стали делать разбивку плана. Потом начали сплачивать пол из новых строительных половиц. С этого момента началась вторая реставрация 1986 г. каслинского чугунного павильона, о которой расскажу чуть позже, а сейчас – об истории создания, художественных особенностях и значении этого памятника русской культуры.

Б.В. Павловский, доктор искусствоведения, профессор, отец всех уральских искусствоведов, в 1979 г. издал роскошную книгу-фолиант «Каслинский чугунный павильон». Там вся история создания, имена, стилистика и художественные особенности описаны полно и высокопрофессионально. Сделала свой вклад в описание павильона и его создателей также известный екатеринбургский краевед, коллекционер, журналист И.М. Пешкова. Её книга 1983 года «Искусство каслинских мастеров» – прекрасный образец историко-краеведческой литературы. Кроме того было много публикаций в периодике и брошюрах, так что мне нет необходимости в этом очерке повторяться.

Но все же, я как искусствовед, преподаватель истории культуры в УралГАХА, не могу устоять от соблазна описать впечатления от прямого контакта с известным памятником искусства.

Е.Е. Баумгартен, санкт-петербургский архитектор, академик, мастер архитектуры малых форм был приглашен хозяевами Кыштымских горных заводов для проектирования и создания чугунного павильона для Всемирной промышленной художественной выставки в Париже 1900 года. Каслинский металлургический завод в составе этого объединения был особенно знаменит своими художественными отливками, и Баумгартен – человек новых художественных убеждений – согласился участвовать в этом проекте. Известно, что в 90-е годы он ездил во Францию, Германию, Швейцарию и видел, а может быть, и сам принимал участие в создании стиля «модерн»-арнуво, стиля очень декоративного и функционального.

Главный принцип этого «нового» стиля – полный отказ от всех форм и деталей классицизма в архитектуре. Предтечей этого явления в западноевропейской культуре был так называемый «историзм» или новое внедрение национальных черт в современную архитектуру и прикладное искусство. Так появилась неоготика, неороманика, псевдобарокко, византизм и так далее.

Россия предложила так называемый «русский стиль», то есть вариант, основанный на декоре русского народного зодчества и зодчества русских городов XVI–XVII веков, так называемая «теремная» архитектура. Ярким примером тому могут быть знакомые нам здания в Екатеринбурге, например: особняк Н.И. Севастьянова, 1866 год, архитектор А.И. Падучев, усадьба А.А. Железнова, 1892–95 годы, архитектор А.Б. Турчевич, кирпичная мельница на привокзальной площади – это образцы эстетического эклектицизма, превращение «полезного в изящное». Эти и некоторые другие здания отличаются особой виртуозной кладкой кирпича (в истории архитектуры это явление называется – «кирпичный стиль»). И осмысливая выразительные возможности материала, архитекторы рубежа XIX–XX веков добиваются преобразования материала строительства в элемент искусства архитектуры.

Работая над проектом павильона для металлургического завода, Е.Е. Баумгартен, видимо, не забывал о том, что чугун «стилеобразующий материал»; он стремился выявить и выделить его пластические возможности, не забывая о его прочности и тяжеловесности.

Общая композиция основана на постоянном облегчении масс вверх (принцип готической храмовой архитектуры). Первый ярус почти монолит, слегка украшен фактурой и плоским орнаментом. Плотная масса чугуна создает устойчивость всему сооружению. Второй ярус более легкий и местами ажурный, насыщен разнообразными орнаментами и рельефами. Художественная выразительность основана на контрасте объемов и цвета. Все ажурные кружевные орнаменты и зарешеченные окна имеют контрастную подложку из золотисто-желтого бархата (дублон). Третий ярус совсем легкий, почти прозрачный в своем чугунном кружеве. Это и карниз с уникальным рельефом уральской тематики (зайцы, кедровые шишки, которые переплетаются с чисто византийским растительным орнаментом). Это архивольты над боковыми порталами и многое другое и, наконец, кружевные художественные формы – стилизованные надписи «Кыштымские заводы наследников Расторгуева» и дата «1900». Эта надпись, решетки и стилизованный растительный орнамент создают вид короны, венчающей весь павильон.

Итак, вернемся к дальнейшему описанию процесса реставрации павильона. После возведения деревянного каркаса и установки нижних чугунных блоков и трех порталов, мы построили со всех четырех сторон леса и стали в соответствии с записями и схемами укреплять шурупами детали павильона. Работа кропотливая и очень ответственная, почти ювелирная, так как нельзя было допустить неточности при установке тысяч деталей, это могло привести к увеличению зазоров, и, в конце концов, к появлению лишних деталей или нехватки их.

Все ажурные рельефы и прорезные элементы декора требовали желтой бархатной подкладки. Бархат 1957 года выцвел, обветшал и нам потребовался новый желтый тонкий бархат. Его, конечно, на складах Свердловска не оказалось. Без него нельзя было продолжать дальнейший монтаж. Повезло. Выручил случай, связанный с приездом в наш город А.А. Громыко (тогда премьер-министр СССР) и его жены. Она посетила наш музей, осмотрела экспонаты и, конечно, нашу работу. Похвалив, спросила, есть ли какие проблемы. Мы выразили свою мечту о желтом бархате, без которого работа встала. Она, посоветовавшись со своей свитой, сказала, что в немецком посольстве, должно быть, есть, там оформляли конференц-зал и золотистый бархат использовали, должен остаться. О. Губкин специально съездил в Москву и привез две «штуки» долгожданного бархата, и работа пошла дальше. С красным бархатом было меньше проблем, его нашли в Свердловске, да и потребовался он позже, в предпусковой период реставрации.

Где-то в мае мы монтировали третий самый воздушный ярус, но по весу детали были тяжелые: это и ажурные карнизы и узорчатые решетки с датой «1900» и текстом из стилизованных букв. Эта венчающая часть в павильоне смотрится как ажурная корона с позолоченным орнаментом, черным текстом. Кстати, о тексте, этот элемент павильона пострадал более всего при восстановлении. 1957 год, габариты павильона, как уже указывалось выше, не позволяли возвести его под балками перекрытия зала. Пришлось вырезать, то есть испортить два фрагмента памятника искусства. Сейчас, в новой реставрации, решено было отлить заново эти две большие детали. Скульптор каслинского завода А.С. Гилёв сделал эту работу, кроме того, им были созданы два штандарта и гирлянды с эмблемой завода, которую мы установили в последний момент перед открытием.

Важным, я бы сказал, творческим моментом была заделка тысяч углублений от шурупов и швов между деталями. Шпаклевку нам прислали из Каслей, но мы, опробовав, решили исправить ее. Дело в том, что эта черная масса, разведенная на натуральной олифе, долго не засыхает, точнее, мы так и не дождались, когда она затвердеет. Сделали свои добавки (авторский секрет) и на второй-третий день добились отвердения. Затем была шлифовка и подкраска. Краска – это тоже наше создание, она была получена опытным путем на основе натуральной голландской сажи, которую мы получили в достатке, и натуральной олифы. И снова мы колдовали над высыханием и матовостью покрытия. В конце концов, добились того, что опять весь павильон превратился в монолит, снова не посвященный не поверит, что это тысячи деталей, укрепленные на деревянный каркас (нет швов!).

Завершение работы осуществилось в ударном темпе. Наши городские власти решили приурочить сдачу этого памятника к приезду Чехословацкой партийно-правительственной делегации и начальства из Москвы. В конце мая и начале июня наша бригада не выходила из здания музея. Иногда даже ночевали там.

Изнутри деревянный каркас был обшит хорошими отфугованными досками. На него был укреплен со складками красный драпировочный бархат (который сейчас при новой профилактике заменили и разрезали на кусочки в виде сувениров). Над главным входом был укреплен из этого же бархата балдахин и кисти, на боковых входах – красные бархатные портьеры. Деревянный пол застелили чугунными рельефными плитами, которые покрасили и с содроганием ждали, высохнет или нет до официального открытия – высох!

Ленточку разрезали и в храм искусства вошли эти высокие гости и выразили удовлетворение. Нам же тогдашний первый секретарь обкома пожал руки и сказал: «Молодцы, ребята, не уронили честь уральских мастеров прошлого».

Перед сдачей мы укрепили отлитую памятную доску напротив доски 1957 года с именами новых реставраторов, то есть нас и скульптора А.С. Гилёва. Сегодня она почему-то закрашена черным и имена не прочесть даже через лупу.

В 2000 году к 100-летию каслинского павильона был большой праздник, много приехало гостей из разных городов, много было наших ученых, искусствоведов и любителей края. Мы давали интервью, на открытках и календарях ставили автографы. Губернатор области Э.Э. Россель и областное правительство наградили нашу бригаду Почетными грамотами.

Через 10 лет на 110-летний юбилей пришли мы с Юрием Петровичем почти случайно, узнав со стороны о намечающемся юбилейном мероприятии. А жаль. Мы все теперь уже пожилые люди, сами являемся историей, и для молодых людей, интересующихся искусством, могли бы еще многое и рассказать и показать из истории уральской материальной культуры.

Журнал Веси 1-2, 2012

Валерий САКНЫНЬШ,
г. Екатеринбург.